Где находилась почтовая станция Бендеры, через которую проезжали Пушкин и его друзья

Пушкин побывал в Бендерах не менее 13 раз. Впервые он оказался под стенами Бендерской твердыни 21 сентября 1820 года, следуя из Одессы в Кишинев, куда перебрался из Екатеринослава новый наместник Бессарабии генерал-лейтенант И. Н. Инзов.

   Впоследствии, в том числе и в 1821 году, поэт из Кишинева часто наведывался в Одессу через Бендеры и Тирасполь. 14 декабря 1821 года он побывал у Бендер с подполковником Генштаба И. П. Липранди, совершая самую большую поездку по Бессарабии. «В Бендерах, так интересовавших Пушкина по многим причинам, он хотел остановиться, но был вечер, и мне нельзя было потерять несколько часов, а потому и положили приехать в другой раз», – писал в своих воспоминаниях Липранди.

    18-19 января 1824 года Пушкин с Липранди останавливался в Бендерах в доме письмоводителя. 19-го, по его настоянию, полицеймейстер А. И. Бароцци дал Пушкину перекладные, и тот с квартальным отправился в Каушаны на поиски развалин дворцов и фонтанов буджакских ханов.

   Последний проезд через Бендеры случился 27 марта 1824 года. Пушкин возвращался в Одессу после двухнедельного пребывания в Кишиневе. До Тирасполя его сопровождал прапорщик Генштаба Ф. Н. Лугинин.

    В поэме «Полтава» Пушкин вспомнил Бендеры:

В стране – где мельниц ряд крылатый
Оградой мирной обступил
Бендер пустынные раскаты,
Где бродят буйволы рогаты
Вокруг воинственных могил, –
Останки разоренной сени,
Три углубленные в земле
И мхом поросшие ступени
Гласят о шведском короле.
С них отражал герой безумный,
Один в толпе домашних слуг,
Турецкой рати приступ шумный,
И бросил шпагу под бунчук;
И тщетно там пришлец унылый
Искал бы гетманской могилы:
Забыт Мазепа с давних пор!
Лишь в торжествующей святыне
Раз в год анафемой доныне,
Грозя, гремит о нем собор…

   За несколько лет до первого приезда Пушкина у Бендер переправлялся обер-квартирмейстер А. Ф. Вельтман, который получил предписание прибыть в Кишинев, несмотря на разлив Днестра. «Я отправился ночью, подъехал к карантину Парканскому и видел уже не реку перед собою, но море, и в дали крепость Бендеры как на острове. Лодки переправы были за наводнением. Убеждение карантинных чиновников переждать ночь не остановило меня. Стоя на почтовой телеге, я пустился вплавь, доехал счастливо до места переправы, но надо было еще грозить через реку паромщикам, которые были за рекой на островке, образовавшемся от кургана. Они не решались перевозить, но угрозы подействовали: они приплыли на сплоченных двух лодках, и я переправился на островок, послал в Бендеры за лошадьми и снова вплавь доехал до нагорного берега».

     Но где находилась почтовая станция Бендер? Как она выглядела? Кто и как ее обслуживал?  

    Раскроем книгу Анатолия Демидова с рисунками Раффе, изданную в Москве в 1853 году, «Путешествие в Южную Россию и Крым чрез Венгрию, Валахию и Молдавию, совершенное в 1837 году». Здесь, со страницы 248, говорится: «Наконец мы увидели Бендеры. Неподалеку от этой крепости скончался в степи знаменитый князь Потемкин. Князь выехал больной из Ясс и отправился в Херсон; по близости Бендер, чувствуя приближение кончины, вышел из кареты, ему хотелось, по примеру одного из Римских Кесарей, умереть стоя. Точное место, где он скончался, к сожалению неизвестно.

    Мы въехали в Бендеры, где долго еще сохранится воспоминание о Карле XII-м, грозном враге, павшем под ударами России. Из почтового двора (на Борисовских высотах со стороны Кишинева – В. К.) весь этот город виден как на ладони. Он расположен в обширной равнине; в нем нет не только садов, но ни одного дерева; вокруг его разсеяно множество ветряных мельниц. Крепость стоит отдельно от города; она занимает довольно обширное пространство; новейшие укрепления простираются вокруг развалин прежней Турецкой крепости: гарнизон состоит из шестисот артиллеристов. Эта крепость утратила свою важность с тех пор как перестала быть пограничной твердынею. Командуя Днестром и всею окрестностью, отовсюду открытою, она была, конечно, очень важна для Турецкой империи, в пределах которой находилась.

   При Бендерах Днестр не очень широк, но течет между такими крутыми берегами, что к ним трудно приставать парому, который ходит под самыми бастионами крепости. Чтобы взобраться на левый берег, мы были вынуждены прибегнуть к пособию Молдаванских извозчиков, которые стояли по близости города».

    В сентябре 1823 года тут впервые побывал Ф. Ф. Вигель, вскоре ставший вице-губернатором Бессарабии. В те дни он следовал из Одессы в Кишинев. Об этом Вигель писал в «Записках»: «Если кто из читателей вспомнит Парижского знакомца моего, Липранди, то я скажу ему, что у него был меньшой брат, Павел Петрович, старший адъютант при Иване Васильевиче Сабанееве, начальнике 6-го пехотного корпуса, которого квартира находилась в Тирасполе. Братья были сходны между собою точно также, как день походит на ночь и зима на лето. К сему меньшему Липранди, по его приглашению в Одессе, въехал я прямо в Тирасполе; с трудом мог он отогреть меня камельком и горячим чаем.

   Лет двенадцать перед тем город Тирасполь был пограничный, хорошо заселенный, но только раскольниками и всяким сбродом. Плавни, то есть рощи из ивняка состоящие и растущие на низменных берегах Днестра, красят его и отнимают у него вид степного города.

    Когда я выехал из него, увидел странное зрелище: туман разорвался на клочки, которые в виде опущенных облаков, в иных местах расстилались по земле, в других поднимались вверх; говорили, что это возвещает ясный день.        И действительно, лишь только переправился я через Днестр, проехал мимо Бендерской крепости и для перемены лошадей остановился в форштадте ее, как солнце засияло и запылало. Было ли сие добрым предзнаменованием в этот памятный для меня день, 18-го сентября? Не думаю; ибо, начиная с этого дня, в продолжение двух лет с половиной, много перенес я горя и трудов.

    У самой реки встретил меня какой-то чиновник верхом и проводил до почтового двора; потом, когда я отправился далее, поскакал передо мною. Такая почесть казалась мне непонятною, а как я никогда не любил ничего мне не принадлежащего, то, подозвав его, убедительно просил более не трудиться. Просьба моя была неуспешна; тогда я принял повелительный тон, который произвел желаемое действие. И теперь не знаю, за какую важную особу принимали меня потом на станциях.

    Меня везли четыре лошади, по две в ряд; оборванный суруджи сидел на одной из передних и ужасно хлопал бичом. Эти люди обычай езды взяли у Запада, подумал я, и пожалуй скажут, что в этом, по крайней мере, опередили они нас в просвещении».

    В 1862 году в Санкт-Петербурге издана книга «Материалы для географии и статистики России, собранные офицерами Генерального штаба. Бессарабская область. Составил Генерального штаба капитан А. Защук». В ней сказано, что бессарабские почтовые станции, в основном, находятся в аренде у евреев. Трактиров и гостиниц при них нет. И путники-простолюдины, и помещики предпочитают передвигаться на своих экипажах и со своей провизией: мамалыга, брынза и домашнее вино. Станционные домы – чумурные. Летом в них хорошо, прохладно, а зимой – они сырые и очень холодные. Перекладные тележки (парки) – на манер немецких, но без всяких достоинств. Небольшие, дышловые. Форменных фургонов почти нет.

    На таких станциях было до 10 ямщиков. В Оргеевской почте, по переписи населения 1817 года, – 9, в Меренской – 8 человек. Но могло быть и более 30, как на Кишиневской и Негрештской почтах.

    В 1830 году в Санкт-Петербурге был опубликован «Атлас крепостей России». Там представлены Бендеры и крепость. Под крепостью идет дорога вправо от переправы. Она огибает крепость, между крепостью и предместьем Липканы уходит вверх. Там соединяет с основной дорогой на Кишинев, идущей от города. В этих местах, на холме Борисовских высот, и находилась почтовая станция с видом на крепость и на город.

    Где-то на кишиневско-одесском тракте, следуя к Черному морю в 1823 году через Бендеры и Тирасполь, Пушкин сочинил стихотворение «Телега жизни».

Хоть тяжело подчас в ней бремя,
Телега на ходу легка;
Ямщик лихой, седое время,
Везет, не слезет с облучка.

С утра садимся мы в телегу;
Мы рады голову сломать
И, презирая лень и негу,
Кричим: пошел! …..

Но в полдень нет уж той отваги;
Порастрясло нас; нам страшней
И косогоры и овраги;
Кричим: полегче, дуралей!

Катит по-прежнему телега;
Под вечер мы привыкли к ней
И, дремля, едем до ночлега –
А время гонит лошадей.

Виктор Кушниренко, пушкинист

На снимках:

1. План Бендерской крепости с прилегающим почтовым трактом на Кишинев в 1830 году.

2. Современный вид на Бендерскую крепость со стороны Кишинева.