На волне воспоминаний... У дубовых бочек Ильинского базара…
Читайте также:
- «Завидую людям будущего…» (Гарин-Михайловский – от Кишинева и Бендер до Сан-Франциско и Нью-Йорка) (28.06.2026 14:38)
- «Дай, Никита, мне одеться. В митрополии звонят…» (18.05.2025 17:01)
- "В дунайские волны их бросил тела" (12.09.2020 12:09)
Некоторые твердят, что опальный Пушкин именно на Ильинском базаре купил рубиновый графин с рюмками на подносе и увез этот подарок в Михайловское.
Сейчас этот графин, рюмки и поднос украшают постоянную экспозицию Музея-квартиры поэта на Мойке, 12 в Санкт-Петербурге. На самом деле, во времена пребывания Пушкина в Кишиневе этого базара не было.
Рубиновый графин куплен поэтом на память летом или осенью 1823 года на Старом базаре, о котором поэт весело писал:
«Куда вы? за город конечно,
Зефиром утренним дышать
И с вашей Музою мечтать
Уединенно и беспечно?»
– Нет, я сбираюсь на базар,
Люблю базарное волненье,
Скуфьи жидов, усы болгар,
И спор и крик, и торга жар,
Нарядов пестрое стесненье.
Люблю толпу, лохмотья, шум –
И жадной черни лай свободный…
Старый базар – Piaţa Veche находился в нижней части города, между нынешним роддомом и Армянской церковью. С XVIII века его обрамляли самые древние в Кишиневе улицы Турецкая, Армянская, Еврейская.
А Ильинский базар появился не ранее 1850-х годов. Впрочем, безусловно, это одно из самых древних и почитаемых в народе мест города.
В 1781 году тут был установлен «столб Ноура» – плита с именами кишиневцев, угнанных татарами в рабство. Рядом располагалась деревянная церковь. В 1803-м, на месте деревянной, поднята каменная церковь св. пророка Ильи. Она была сооружена в старомолдавском стиле, с высокой колокольней. Самый большой колокол имел вес в 480 кг (около 30 пудов) и был отлит в Москве. В 1806-м церковь была освящена.
В эту церковь часто приходило все семейство писателя Константина Стамати, жившего рядом. Оно было хорошо знакомо опальному Пушкину, который нередко приходил с друзьями в дом Стамати из городского сада.
5 июня 1822 года прапорщик Генштаба Ф. Н. Лугинин писал в дневнике: «Сестры и меньшего брата не было дома и я провел два часа, разговаривая со стариками и еще какою-то дамою старухою». 12 июня: «Пошли в сад… я познакомился с мадам Стамати, которая премилая дама. Из сада отправились все к Стамати, где составился небольшой бал; под фортепиано танцевали мазурку, экозет, кадриль и вальсы и было очень весело – потом дрался я с Пушкиным на рапирах и получил от него удар очень сильный в грудь».
Отец писателя – Фома (Тома) в 1812 году переселился из Бухареста в Кишинев. Служил при графе Ланжероне, был исправником Орхейского уезда. Умер 7 мая 1817 года и похоронен у церкви св. Ильи. Мать – Смаранда, из боярской семьи, прожила еще 30 лет и похоронена на Центральном городском кладбище. Она родила Костаке, потом – Георге и дочь, ставшую женой майора Шонина. Дети были племянниками митрополита Молдовы Якова (Якоба) Стамати. Дядя был учеником известного и почитаемого молдавского старца Паисия Величковского, а также уполномоченным при генерале Ланжероне.
К 1855 году у храма, в окружении старых и новых улиц, образовалась площадь. Ее назвали Ильинской. От нее пошла улица Ильинская. А вдоль улицы возник базар – Ильинский. Он был окружен деревянными и каменными лавками. Тут торговали фруктами, овощами и другими продовольственными товарами. В довоенный и советский периоды базар был знаменит тем, что тут за несколько копеек можно было дегустировать вина с бесплатной скромной закуской.
Весь двор был уставлен дубовыми бочками различных сел, винзаводов, колхозов и пр. Пей – сколько душе угодно…
В 70-е годы, будучи студентом, заглянул на базар и я с другом. Приятель был рад недорогому вину да еще из бочек. А я гадал тогда, был тут Пушкин или не был. Ведь «Домик Пушкина» почти рядом.
Как-то рассказал матери о своем посещении Ильинского базара. В ответ услышал вот эту историю.
Предки матери были чумаками из старинного села Рахны Винницкой губернии, расположенного на древнем почтовом тракте. Это между Днепром и Днестром. Обозы чумаков курсировали между Одессой и Петербургом. По пути торговали всем, чем можно было в те времена.
О чумаках писали многие, в том числе и Тарас Шевченко. Сказывают, что однажды маленький Тарас пошел искать «железные столбы, что подпирают небо» и заблудился в широком и бескрайнем поле. Но в то время через поле двигались с обозом чумаки. Они забрали мальчика и к вечеру привезли его в родную Константиновку. Может быть, вспоминая об этом поле, Шевченко писал в 1849 году:
Неначе степом чумаки
Уосени верству проходять,
Так і мене минають годи,
А я й байдуже. Книжечки
Мережаю та начиняю
Таки віршами. Розважаю
Дурную голову свою…
Как чумаки, тащась в степях,
Столбы минуют верстовые,
Уходят годы прожитые.
Мне что! На памятных листках
Строчу – стихами наполняю
За книжкой книжку. Разгоняю
Кручину о глухой судьбе…
Вот и Иван с отцом часто отправлялся в нелегкий путь. Но так Богачуки прикопили денег.
И в середине века Иван, которому приглянулась Бессарабия, прибыл в Кишинев. Осенив себя крестом у церкви св. пророка Ильи, он заглянул на Ильинский базар. Стал расспрашивать, что да как. Оттуда направился к помещику Рышкану. Заключил с ним договор и взял в аренду большую часть земли – от Бубуечь до Мерен.
Стал выращивать арбузы, дыни, лук… И торговать на базарах Кишинева, в том числе и на Ильинском. Жил в землянке прямо на бахче. Дело спорилось. На следующий год приехала жена. За нею – дед Степан. Вскоре подняли первый дом в селе Петровка, что близ Мерен. И стали жить-поживать да добро наживать.
Семья была большой. Жила в достатке. Деду за 80, а он мог сам запрыгнуть на коня. Молодым участвовал с двумя братьями в войне с турками. В 1770 году штурмом взяли Бендерскую крепость. При штурме один брат погиб, второй был тяжело ранен и вскоре умер. Род продолжил Степан да его сын Иван.
Отец, мать, да сыновья – Василий, Тодор, Степан, да дочери – Маня, Соня. Все трудились от зари до зари. Земли много. Закупили косилку, молотилку и пр. Рук не хватало. Брали сезонных работников…
В 1940-х году попали под раскулачивание вместе с помещиками Мерен. Но крестьяне заступились за Богачуков. Работников нанимали, но никого не притесняли, не унижали. Платили исправно. А зимой и весной помогали бедным да голодным.
– Я шел, куда глаза глядят, но ничего не видел. От голода… А Иван Степанович, храни его Господь, сам болен легкими, сидит у дома на Пасху. Позвали меня.
– Голодаете… Скоро потеплеет. Работы будет много… Знаю, ты семьей дорожишь и работник хороший. Дайте ему хлеба и сала. Вынесли огромный хлеб и да сало на нем. Я и заплакал… Зачем хорошего человека и его семью наказывать…
Сейчас хлеб – это хлебные булочки да кусочки сала к нему. А тогда дрожжевые хлебы, хлебины выпекали дома в натопленной дровами большой печи. Это не нынешние буханки. Каждая хлебина была весом в 3-5 килограммов. Такой белый хлеб, дышащий жаром и потрясающим запахом свежести, царствовал на столе. Он мог неделю лежать под полотенцем и не черстветь. Именно такие хлебы в добрые времена выпекала моя мать. А я помогал ей.
А сало тогда солили и хранили в бочках. Для этого его нарезают большими брусками или лентами: в длину – локоть, а то и два, в ширину – ладонь. И по высоте – в ладонь.
Вот какую хлебину да полоску сала дали на Пасху бедному работнику и его голодающей семье.
И все же, тогда у Богачуков забрали все машины, землю, лошадей, домашний скот и птицу… Младшего сына арестовали. Не мог он смириться с происходящим.
Перед смертью мать рассказала, что прадед Степан и дед Иван покоятся на старом кладбище Петровки. Когда ее не стало, я упросил двоюродного брата Степана, сына дядьки Тодора, и мы отправились на его машине в Петровку. Села давно уже нет. Кругом одни поля и виноградники. Сохранился лишь колодец да ручей от него.
От этого колодца, на коромысле, моя мама, когда ей не было и 17 лет, носила воду домой. Тогда с подружками она ходила в Мерены в церковь. Там ее приметил один молодой помещик. Он кружил вокруг нее на коне, пугая и разгоняя подружек. До самой Петровки. А потом, не давая ей покоя и у колодца.
Пришлось родителям тайком отправить любимую Соню в дальнее, небольшое и тихое село Березки и там выдать юное дитя замуж.
На могиле прадеда камень. На нем надпись «Степан Богачук Рождон 1826 Умер 1930». А на могиле деда Ивана железный крест.
Виктор Кушниренко, историк литературы
На снимках:
Кишинев. Церковь св. Ильи. Не сохранилась.
Петровка. На месте бывшего села.
Петровка. Старое кладбище на холме.
У могил предков.
Новости на Блoкнoт-Молдова